Б          А         Р         Б        О         С  
                             сайт для всех любителей  домашних и диких животных и природы  
В МИРЕ ЖИВОТНЫХ
ДОМАШНИЕ ЖИВОТНЫЕ
СОБАКИ
КОШКИ
АКВАРИУМ: ЖИВОТНЫЕ И РАСТЕНИЯ
Категории раздела
СОБАКИ [1085]
ДЕТСКАЯ СОБАКА [9]
КОШКИ [312]
ВЫСТАВКИ ЖИВОТНЫХ [31]
ДРЕССИРОВКА СОБАК [241]
ПОРОДЫ СОБАК ОТ А до Я [769]
ПОРОДЫ КОШЕК ОТ А ДО Я [248]
ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ СОДЕРЖАНИЯ СОБАК И КОШЕК [20]
СОБАЧЬИ ИСТОРИИ [33]
СОБАКИ НА ВОЙНЕ [13]
ЖИВОТНЫЕ, ИЗМЕНИВШИЕ ЖИЗНЬ ЛЮДЕЙ [58]
ГОРОСКОП ДЛЯ СОБАК [12]
ПРЕЗЕНТАЦИИ О ЖИВОТНЫХ [77]
ОТКРЫТКИ "ДОИСТОРИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ" [79]
ОТКРЫТКИ "ПТИЦЫ" [113]
ОТКРЫТКИ "НАСЕКОМЫЕ" [87]
ОТКРЫТКИ "ОХРАНА ПРИРОДЫ" [16]
ОТКРЫТКИ "ЖИВОТНЫЕ ВОДОЕМА" [0]
ОТКРЫТКИ "О ЖИВОТНЫХ" [32]
ОТКРЫТКИ "АКВАРИУМ" [0]
НА ПРИЕМЕ У ВЕТЕРИНАРА [41]
БАРБОС - ДЕТЯМ [55]
Форма входа

Главная » Файлы » СОБАКИ НА ВОЙНЕ

ЧЕРЕЗ НЕВУ
17.02.2012, 16:42
Команду подняли по тревоге. Девушки торопливо соскакивали с нар и натягивали тяжёлую зимнюю одежду.

— Разобраться без суеты! Выходи строиться!

Голос старшины Петрова звучал громче обычного, но спокойно.

Подтянутый, застёгнутый на все крючки, старшина выглядел так, словно и не ложился спать, словно всё происходило в середине дня, а не глухой ночью.

Распоряжения следовали одно за другим.

— Собрать вещевые мешки!

— Командирам отделений проверить обмундирование и снаряжение!

— Приготовить собак и нарты к погрузке!

На дворе уже тарахтели машины — старенькие полуторки с фанерными кузовами. В них и надо было забраться всем — девушкам вместе с собачьими упряжками.

Девушки понимали — пришло их время. Предстояло, конечно, ехать на передовую, может быть, в самую гущу боя. На войне это очень просто.

Но в бой они попали не сразу. Команду выгрузили на опушке негустого леса.

— Соблюдать тишину, не зажигать огня, не включать фонариков, — строго предупредил старшина. — За лесом — Нева, а на том берегу — немец.

Голос его стал мягче.

— Понятно, размять руки, ноги можно и собак привести в порядок тоже, но только без шума.

Тут, в лесу, им предстояло жить.

Землянок не было. Разместились в шалашах из еловых веток. Плотные хвойные лапы, набросанные на землю, служили постелями, Еловые подстилки набросали и для собак.

Легли, положили вещевые мешки вместо подушек. Заснули быстро, а когда проснулись, не сразу поняли, что случилось. Многие не могли поднять головы — волосы примёрзли к мешкам!
 

В светлое время надо было вести себя особенно осторожно. Даже полевая кухня не приезжала до темноты. Тогда и обедали, а днём ели всухомятку, пили холодную воду. И круглые сутки нельзя было снять тяжёлую, непривычную Зимнюю одежду — ни валенки, ни ватные брюки, ни куртку.

Всё равно в шалашах не унывали. Рассказывали весёлые, смешные истории, подшучивали друг над другом. Девушки чувствовали себя солдатами-фронтовиками.

На душе было радостно и тревожно. Спокойно ждать боя, да ещё первого, никто не может, но цель предстоящего наступления все понимали — разорвать блокаду. Потому хотелось, чтобы оно началось скорей.

Ещё секунду до этого над Невой стояла тишина, точно и не было войны, точно не прятались десятки тысяч людей в заснеженных лесах по берегам. И вдруг земля заходила ходуном от артиллерийской грозы. Не только девушки, молодые солдаты, но и опытные командиры ещё не слышали, чтобы «бог войны» — так называли артиллерию — бушевал с подобной силой.
 

Огненные полосы «катюш» расчертили небо над лесом. Это был сигнал к атаке. Вместе с залпом «катюш» поднялась, устремилась на лёд Невы пехота.

Старшина собрал всю команду. Пехотные полки только ещё пересекли замёрзшую реку. Бои шли в немецких траншеях на левом берегу, а девушки со своими упряжками уже выдвинулись на самую бровку правого берега. И вот первые нарты понеслись по снежному простору Невы. Лёд на реке был неровный, торосистый. Во многих местах его пробили снаряды и в широких дырах чернела ледяная вода.

Переправу через реку навести ещё не успели. Ни тяжёлые танки, ни даже грузовики пока не могли попасть на другой берег. Солдаты, проваливаясь в снег, катили на руках полковые пушки. Но девушки уже одолевали ледяное поле, они устремились в гущу боя и подгоняли собак.

Немецкая артиллерия опомнилась после полученного удара и яростно обстреливала Неву. Визжали осколки, тяжёлые фонтаны воды вздымались из-под разбитого льда. Для многих девушек это было боевым крещением. Старшина Петров размашисто бежал на лыжах вместе с ними и торопил:

— Нажимай, девчата, давай чемпионскую скорость!

Важно было скорее проскочить открытое, простреливаемое вражеской артиллерией пространство реки.

— Глядите на полыньи! — кричал он на ходу.

Чем ближе к левому берегу, тем воронок во льду становилось всё больше. Вражеские снаряды долбили его и долбили.

— Глядим, видим, — озорно отвечали девушки. Лица их были радостно оживлены, глаза блестели. — Передовая-то скоро, товарищ старшина.?

— Далеко ещё, — кричал Петров, — гоните!

Он быстро на бегу вытирал глаза рукавицей. От сильного ветра выступали слёзы. «Ну и отчаянные девчонки», — проносилось в голове. Они просто не хотели понимать, что тут уже и есть передовая.

Наконец Нева осталась позади. Девушки сваливали с нарт в только что отбитые у врага траншеи свой груз — мины, мотки проволоки, стальные щитки, за которыми могли укрыться пехотинцы, дравшиеся на открытом месте. Разгрузив сани, сразу бросались к раненым. Раненых тут было немало. Не всем ещё успели оказать первую помощь. Надо было перевязать их и уложить на носилки, установленные на нартах.

Даже не передохнув, девушки отправились в обратный рейс. От них сейчас зависела жизнь людей.

Сделали один рейс, затем второй, третий… Опять и опять бежали упряжки через непрерывно обстреливаемую реку, на которой не было никаких укрытий. Только неровный лёд, укутанный снежным одеялом.
 УПРЯЖКИ МИЛОСЕРДИЯ

Первую немецкую траншею на левом берегу наши войска преодолели быстро, с ходу. Она была разбита артиллерийским огнём. Дальше бой становился всё упорнее и тяжелее. Потери росли. Раненые слабели на морозе, в снегу. Каждая из девушек понимала, как надо спешить.

Носилки были на нартах узенькие, простые санитарные носилки. Класть на них полагалось по одному раненому. Но пока сделаешь рейс через реку, пока вернёшься назад… Лиза Самойлович огляделась вокруг. Спросить было некого.

— Клади ещё одного! — крикнула она.

— Да ведь не потянут собаки, не поднимут на тот берег, — с сомнением отозвалась напарница. Но она уже бережно тащила второго раненого к нартам.

— Не потянут, так поможем, — сказала Лиза. — Мы поможем с тобой.

Она скинула полушубок, накрыла им второго бойца. Затем впряглась в постромки.

— Давай, Мигуля, вывози!

Вожаком в упряжке был Миг, собака, которую Лиза воспитывала ещё в клубе.

Так шли один за другим эти рейсы. Опять и опять через Неву.

В это время другие сапёры уже устраивали переправы, прокладывали ледовые дороги через реку. Но пока дорог было ещё мало. Немецкая артиллерия гвоздила по ним. А собачьи упряжки бежали через реку без дорог, по снежной целине, Никто не преграждал им путь.

Не всякий раненый позволял уложить себя в нарты. Некоторые побаивались. Они впервые видели собачьи упряжки.

— Не беспокойтесь, сестрёнки. Спасибо за перевязку. Теперь уж я подожду здесь, пока заберут…

Приходилось уговаривать.

— Да зачем вам лежать тут, мёрзнуть? Поедете в нартах лучше, чем барин в карете, — заставляла себя шутить Нина Бутыркина. — Оглянуться не успеете, и уже, пожалуйста, доставили вас в медсанбат.

Решительная Вера Александрова не тратила времени на споры. Укладывала раненого в нарты и — пошли!

Один раз Вера повезла через Неву немолодого офицера. Всю дорогу он лежал, закрыв глаза, и слова не проронил. Только кусал губы. У него была тяжёлая рана, и он очень страдал. Вера видела это и гнала собак.

Подъехали к медицинскому пункту, начали снимать раненого с нарт. Он отстранил руки санитаров, тихим, прерывающимся голосом спросил:

— Где мой вещмешок?

— Да здесь он, никуда не денется.

Подошёл врач:

— Несите раненого на стол.

Офицер отрицательно мотнул головой.

— Вещмешок… Без него не позволю нести.

— Вот он, ваш мешок. Нашли о чём думать! — рассердилась Вера.

— Хорошо, — сказал офицер, — развяжите.

Он медленно, морщась от боли, засунул в мешок руку и вытащил полкружка копчёной колбасы. Должно быть, получил её в посылке с Большой земли.

— Возьмите, — сказал офицер. — Для ваших собак.

Затем достал маленький пистолет — трофейный.

— А это вам, девушка… на память. И спасибо.
* * *

Наши войска шаг за шагом двигались вперёд, пробивали блокадное кольцо. Девушки возили раненых.

Они уже не ездили через Неву. Санитарный батальон, куда доставляли раненых, перебрался на левый берег. Взводы разместились в землянках, откуда выбили врага.

Однажды в землянку, где находилась девичья команда, зашёл старшина. В руках у него была тетрадь.
 

— Сегодня я послал командиру батальона донесение, — сказал он. — Там одни цифры. Некоторые скажут «бухгалтерия». А я считаю — эту бухгалтерию надо всем знать. — Егор Степанович помолчал, внимательно всматриваясь в лица. — Так вот, выходит, что вы, девушки, вывезли с поля боя тысячу восемьсот раненых. Послушайте. — И старшина прочёл список.

Одна Вера Александрова спасла восемьдесят раненых, Лиза Самойлович — семьдесят два, Нина Бутыркина — сорок шесть.

Девушки слушали, и горячие зимние дни оживали в их памяти. Они вспоминали подруг, которых уже не было с ними в строю.

…С Невы команду перебросили под Красный Бор. Там разгорелись новые бои.

Опять ехали несколько часов, тряслись в тесных кузовах старых полуторок. Не успели оглянуться, как попали в самое пекло.

Старшина Петров только доложил о прибытии начальнику медицинской службы стрелкового полка. Он ещё стоял, приложив руку к ушанке, а пожилой врач, майор, кинулся к нему, обнял, словно старшина был его сыном.

— Милый ты мой, санитарные упряжки привёл… Да ты знаешь, как мы вас ждали? Там раненые, а выносить их не успеваем… Замерзают люди!

Времени терять не приходилось. Девушки побросали вещевые мешки в снег и стали запрягать собак. Через несколько минут бежали туда, где торопливо стучали пулемёты.

— Вперёд, Дейка! — поторапливала любимицу Вера Александрова.

— Вперёд, Миг! — кричала вожаку своей упряжки Лиза Самойлович.
 ЛЕГЕНДА ИЛИ БЫЛЬ

Под Красным Бором Петрова опять ранило. Егор Степанович ни за что не хотел ложиться в госпиталь. Врач даже прикрикнул на него:

— Ходить не можешь, какой из тебя командир? Одна обуза. В госпитале быстро вылечат, а тут в конце концов останешься без ноги.

На Большую землю Петрова не отправили. Это было хорошим признаком. Значит, врачи правда рассчитывали, что он скоро вернётся в свою «девичью команду».

…Старшина лежал на койке, вспоминал недавние дни. Почему-то вспомнилось, как Нина Бутыркина призналась однажды:

— Знаете, таскаешь вот нарты целый день, вымотаешься вконец. Ведь не одни собаки тащат, мы с ними наравне, можно сказать. Под огнём, все мокрые на морозе. Ни о чём не думаешь, когда раненые на руках. А они кровью исходят, надо везти.

Вот ездишь, бегаешь и вдруг почувствуешь: всё, нет больше сил, невозможно это дальше переносить. Ну, сядешь в сторонке на снег и заплачешь. Просто ревмя ревёшь. Никого нет рядом, никто не видит, так что не стыдно. Конечно, когда раненых везёшь, тогда не присядешь и нюни разводить не станешь. Это, когда с грузом или порожняком…

Ну, сидишь, слёзы льёшь. Упряжка собьётся возле тебя. Собаки морды кладут на колени, лижут, поскуливают, тоже вроде плачут. Посидишь так минутку, потом вытрешь лицо, поднимешься — пошли! Опять бежим. Откуда только берутся силы?

Так говорила Бутыркина. А Петров знал, что она не очень-то любит откровенничать.

Задумавшись, старшина не сразу услышал разговор, который завязался в другом конце палаты. Говорил, собственно, один человек, лейтенант. Лейтенант лежал на крайней койке. Бинты туго стягивали его грудь, руки и шею. Поворачиваться он не мог и говорил каким-то ровным, бесцветным голосом, глядя в потолок.

— Знаете, как я живой остался? — услышал Петров. — Собака меня спасла. Вот ведь что бывает.

— Бредит, — заметил кто-то.

— Ничего я не брежу, — все тем же ровным бесцветным голосом отозвался лейтенант. — Поднялись мы в атаку, и накрыл нас этот «ишак» — миномёт шестиствольный. Сколько уж я без сознания пролежал, не знаю. Мне здорово досталось — во всём теле осколки. В общем, лежал я без сознания, а собака эта меня нашла и давай лицо лизать. Открыл глаза — надо мной псиная морда. Огромная, шерсть на ней рыжая, лохматая, густая. Здоровая зверюга! Пёс сразу понял, что я в себя прихожу, поворачивается ко мне чёрным своим боком. Морда, значит, у него рыжая, бок чёрный. Интересный пёс. И самое интересное, что на чёрном боку у него вроде сумка висит. Ощупал я сумку. Батюшки, да там же фляга, честное слово! Хлебнул — чистый спирт, так внутри и пошло огнём.

Егор Степанович поднялся со своей койки и заковылял к лейтенанту.

— Вроде оживать я стал, — продолжал тот, — а вообще совсем слабый был, фляжку еле-еле мог удержать.
 

— Вас где ранило, под Красным Бором? — спросил Петров.

— Там. Да ты дальше слушай. Только у меня в голове стало проясняться немного, гляжу: собаки уже и след простыл. Исчезла. А я лежу и в сон меня клонит — от слабости от этой и от мороза. В атаку мы засветло шли, а тут уже ночь. Тихо, даже стреляют мало, но холод такой, что беда. Я понимаю, нельзя мне спать, окончательно замёрзну. Для чего меня собака тогда в сознание приводила? И так мне обидно стало, что вот, признаюсь, ребята, заплакал я там на снегу. Обидно и жалко себя. Ведь понимаю, что долго не пролежать мне, раненому, в такой стуже. Лежу, плачу, и слёзы на щеках замерзают.

— А дальше что было? — спросили из другого конца палаты. Видно, лейтенанта слушали все. Другие разговоры совсем прекратились.

— А дальше я уснул всё-таки. Или сознание потерял. Очнулся от того, что меня в бок толкают. И что ты думаешь?

Собака снова надо мной стоит. Не одна, целая уже свора их. И девушка с ними. Перевязала меня девушка, взвалила на санки, и собаки повезли. Так и доставили в медсанбат.

— Подумай, до чего умные твари! — заговорили в палате.

— Я тоже слышал про санитарных собак, которые раненых находят. Они ещё во время прорыва блокады были. Мы-то воевали там.

— Раненых не собаки, девушки находят, — сказал Петров. — На собаках возят только.

— Что ж, я вру, по-твоему? — спросил лейтенант. Его голос стал раздражённым.

— Собака эта какая была из себя? Рыжина на голове у неё, вокруг глаз больше? Восточно-сибирская лайка?

Петров подсел к лейтенанту. «Будто Орлика описывает», — подумалось ему.

— Не разбираюсь я в породах. Говорю тебе — морда огромная, рыжая. А глаза у неё совсем человечьи, всё понимает. Видно, потому и посылали на поиск раненых, что сильно умная собака.

Петров хотел сказать, что никто собак на поиск не посылает. Примерещилось это лейтенанту, когда он лежал с помутнённым сознанием. Уж Петров-то мог всё точно объяснить. Но промолчал. Не хотелось расстраивать тяжелораненого. Да лейтенант сейчас и не поверил бы ему.

Петров знал, что на фронте слагаются легенды о собаках, которые вывозят раненых с поля боя, из-под огня. При рождении такой легенды он и присутствовал теперь.
Категория: СОБАКИ НА ВОЙНЕ | Добавил: admin | Теги: участие собак в Великой Отечественн, подвиг собаки, собаки на войне, собаки на фронте
Просмотров: 697 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/1
ЭНЦИКЛОПЕДИИ О ЖИВОТНЫХ
ВИДЕО ПРО ЖИВОТНЫХ
ОТКРЫТКИ О ЖИВОТНЫХ И ПРИРОДЕ
БАРБОС - ДЕТЯМ
Поиск
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Н А Ш И   Д Р У З Ь Я


ЧАРОВНИЦА


Вот удача - мы на даче!





Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2020 Каталог сайтов Bi0 Яндекс.Метрика Каталог сайтов и статей iLinks.RU